- Это неправда, что я открыл Витьку широкой публике. Его не надо было открывать - он существовал сам по себе. К тому времени, когда мы с ним случайно встретились в электричке (году в 81-82-м), он уже был состоявшимся музыкантом. Он спел мне пару своих песен, одна из которых была «Мои друзья идут по жизни маршем». С одной стороны, это абсолютный наив, с другой, - чутьё языка, игра словами и всё остальное выдавали в нём большого музыканта. Он - абсолютный гений простоты, ясности и искренности. Так, как он, в России никто не писал. Уже тогда, когда он был ещё совсем юношей, я однажды сказал ему: «Мы отодвинемся в тень, а вы будете главной группой России». Он не верил, смеялся - думал, что я шучу.

У Витьки с эрудицией было всё в полном порядке. Он не был необразованным корейским мальчиком из ПТУ. Он как раз-таки был мудрецом. Цой много читал. У меня с ним никогда не было проблем в общении - он был человеком немногословным, но мудрым уже в юности.

В общении с прессой он не обнаруживал свою эрудицию, потому что ему это было не нужно. Он считал безнравственным показывать её. Витька писал идеально просто, но почти в каждой песне у него есть фраза, от которой шерсть становится дыбом и прошибает холодный пот. Я поэтому и зажёгся, когда услышал в одной из его первых песен: «Мои друзья идут по жизни маршем, и остановки только у пивных ларьков». Потому что организм чувствует - вот это правда. Это настоящее и, как настоящее, верно до сих пор. Если послушать ту пошлятину, которую гонят сегодня 99% людей, включая самых лучших, и взять одну песню Цоя, она будет как святая вода. А святая вода всегда актуальна. (c) Борис Гребенщиков